selhoz.by

Ближайшие выставки

Мы работаем не благодаря, а вопреки государству

Директор Российской ассоциации производителей сельхозтехники «Росагромаш» Евгений Корчевой – о сегодняшнем положении дел в отрасли.

– Каковы ваши впечатления от недавно прошедшей выставки «Агритехника-2011» в Ганновере? Было приятно видеть, что «Росагромаш» организовал на ней коллективный стенд российских производителей, но какой-то маленький был этот стенд. И при этом Минский тракторный завод на «Агритехнике-2011» представил большую экспозицию. В чем проблема?

– Проблема в деньгах. Производители из России – единственные, которые приехали на «Агритехнику» на собственные деньги. Представители всех остальных стран приехали на государственные деньги, предназначенные на развитие экспорта. Нам есть что показывать, есть куда продавать, но нет государственной поддержки.

– А белорусы такие богатые, что смогли себе позволить приехать на «Агритехнику»?

– У Минского тракторного завода очень хороший главный трейд-менеджер, его все знают – это господин Лукашенко. Он самый эффективный продажник! Он умудряется из каждой страны, куда он едет, привозить контракт для МТЗ. Поехал в Венесуэлу – привез из Венесуэлы, в Иран – из Ирана. МТЗ имеет политическую и финансовую поддержку экспорта, и это как раз пример того, как государство должно относиться к своим производителям независимо от того, рыночная у этого государства экономика или нет. А есть страна вообще без экономики – Россия, и она не поддерживает своих производителей. Но мы все равно будем развивать российский экспорт сельхозтехники, это наша бизнес-стратегия, и все 10 компаний, которые приняли участие в нашем коллективном стенде, были довольны своим участием в «Агритехнике-2011». 

– Евгений Анатольевич! Сегодня мне хотелось бы обсудить с вами итоги уходящего 2011 года. Как себя чувствовало российское сельхозмашиностроение, какие результаты имеют импортные и отечественные производители на нашем рынке? Есть уже какие-то итоги?

– Предварительные итоги есть. Рынок подрос, причем подрос существенно – общие продажи увеличились на 70-80%. Правда, с учетом трехкратного падения рынка в 2009 году мы пока не вышли даже на уровень 2008 года – в 2011 году объем рынка составил где-то 70% от 2008 года, что-то на уровне 2007-го.

– Так это неплохо.

Самое главное – мы не видим какой-то долгосрочной перспективы отрасли. Зарубежные лидеры сельхозмашиностроения отчетливо видят свое перспективное развитие минимум на 5-10 лет вперед. Российское сельхозмашиностроение не видит себя и на трехлетнюю перспективу. Точно так же как мы не знаем, что будет через три года с российским сельским хозяйством. Мы даже не знаем, что ждет нас в 2012 году – рынок может как провалиться на 30 процентов, так и вырасти на столько же. Поэтому наши сельхозмашиностроители ведут себя достаточно сдержанно, кто-то ограничивает объем производства, кто-то чувствует себя более оптимистично – берет кредиты, создает задел продукции, но все риски лежат на конкретном предприятии. А уверенности в завтрашнем дне нет ни у кого, следовательно, нет и серьезных инвестиций. А те, которые есть, связанны с огромными рисками.

– Какая часть российского рынка сельхозмашин сегодня принадлежит отечественным производителям, а какая – иностранным?

За минувшие два года доля российских и зарубежных производителей выровнялась и сегодня составляет 50 на 50. При этом доля зарубежных производителей будет расти, потому что сейчас очевидно: производить машины за рубежом и привозить их в Россию гораздо выгоднее, чем заниматься производством здесь.

Ну а главная новость года для нас – это вступление России в ВТО.

– И чего вы ожидаете от этого?

– Нам ничего хорошего ждать не приходится, ВТО России не нужна. Вступление в ВТО – это большой удар по экономике вообще. А по сельхозмашиностроению – удар втройне.

Во-первых, потому что под большим вопросом оказывается судьба нашего клиента – сельского хозяйства. Мы подписались под сокращением бюджетной поддержки АПК, под отказом от защиты рынков, пообещали обнулить пошлины по многим товарам, в том числе по свинине, отказались от поддержки экспорта продукции сельского хозяйства, в частности зерновых, в чем у нас колоссальные резервы. Никто в мире не может нарастить производство зерна в три раза, а мы можем. Мы можем получать 300 миллионов тонн зерна, была бы цель поставлена. А не как в проекте госпрограммы – на 10 процентов к 2020 году. В общем, сельское хозяйство оказывается под большим вопросом.

Второй очень мощный удар – в результате вступления в ВТО, очевидно, вырастут цены на энергоресурсы в России. Соответственно, затраты сельхозмашиностроителей будут расти быстрее, чем они смогут поднимать цены. И так-то возможностей для инвестиций почти нет, а станет еще меньше.

В-третьих, импортные пошлины на ввоз сельхозтехники ограничиваются пятью процентами, это практически ничто, следовательно, в Россию хлынет поток импортной техники. Если бы нам сказали, что стоимость кредитов тоже ограничивается пятью процентами, было бы здорово. Но про это почему-то не говорят.

– То есть вы не можете сказать ни одного доброго слова ни про одну государственную структуру, причастную к сельскому хозяйству?

– Не могу, вся система не работает, она только вредит. Все, что было хорошего для сельского хозяйства и для сельхозмашиностроения за последние годы, все было сделано природой, а не нашими органами госуправления. Скажем, засуха 2010 года реально помогла сельхозтоваропроизводителям. Она сработала гораздо более эффективно, чем все государственные структуры, вместе взятые. Почему в 2009 году упал рынок сельхозтехники в России? Потому что было перепроизводство зерна, два года подряд были высокие урожаи, и закрома ломились. Соответственно, цена на зерно упала ниже себестоимости. Вот в чем была причина кризиса, а не в том, что банки кредиты перестали давать. Два года наше правительство не знало, что делать с излишним зерном. А потом природа решила этот вопрос за правительство.

– С учетом всего сказанного, чего вы ждете от 2012 года?

– Мы ожидаем, что рынок сельхозтехники в России все же должен прирасти на 10-15 процентов, но на самом деле может произойти все что угодно. Может вырасти большой урожай зерновых, и мировые цены сразу снизятся, крестьяне опять останутся без денег. Но пока мы ожидаем, что мировые цены на зерно будут на средневысоком уровне, следовательно, и внутрироссийские цены тоже будут неплохими, значит, у крестьян будут деньги и они будут покупать технику.

– Изменится ли соотношение импортной и отечественной сельхозтехники на рынке?

– Это зависит от того, когда Россия, выполняя обязательства перед ВТО, снизит ввозные пошлины на импортную сельхозтехнику. Крайний срок ратификации всех документов – до 15 июня. Вступить в силу соглашение о присоединении России к ВТО должно не позднее 15 июля. Тогда же и будут снижены пошлины. Если будет так, то у отечественной техники сохранится шанс удержать свои позиции на рынке в 2012 году, поскольку основные поставки осуществляются весной и в первой половине лета. Но ратификация всех документов может произойти и гораздо раньше. Состав Госдумы у нас особо не поменялся, большинство осталось у тех же людей, у кого оно и было, так что при желании ратифицировать документы можно и за неделю. В этом случае у импортной техники появятся преимущества на российском рынке гораздо раньше – хоть в феврале.

– В минувшем году было много разговоров о программе утилизации сельхозтехники, аналогичной программе утилизации легковых автомобилей. Но в результате идея скончалась, так и не реализовавшись. Что случилось? Давайте вернемся на полтора года назад и вспомним, какой эта идея была изначально.

– Идея была очень простая. У тебя есть старый трактор, ты должен пойти и снять его с учета, получить штамп, что трактор подлежит утилизации, с этим штампом прийти к дилеру и купить новую технику. И ты получал за это скидку либо в 15-20 процентов, либо в виде фиксированной суммы – полмиллиона, миллион рублей. Вот и всё. Идея была хороша и тем, что сегодня на балансе сельскохозяйственных предприятий находится огромное количество уже давно неработающей, разобранной на запчасти техники. Программа утилизации помогла бы подчистить и эти балласты.

– В какую сумму оценивалась программа утилизации?

– Три с половиной миллиарда рублей. Не ахти какие деньги для бюджета.

– И чем дело кончилось?

– Целый год мы очень бурно дискутировали с Министерством сельского хозяйства, с Министерством промышленности и торговли, с Минэкономразвития, с Минфином о том, как эта программа должна работать, кто и что должен делать. В итоге об основных принципах договорились. А потом бывший министр финансов господин Кудрин сказал: все здорово, но денег-то на эти цели в бюджете нет. Хотя бюджета на 2012 год тогда еще не было и деньги вполне можно было бы предусмотреть. А Владимир Владимирович уже два раза на всяких съездах озвучивал, что деньги будут. Тогда Кудрин как опытный финансист деньги нашел, но в бюджете 2011 года – из дополнительных доходов. Но по Бюджетному кодексу и потратить эти деньги нужно было в 2011 году. А программа разрабатывалась на 2012-2014 годы. Тогда в Министерстве сельского хозяйства родилась идея: все, что можно сделать, это перевести деньги в уставный капитал «Росагролизинга». Но по закону «Росагролизинг» не имеет права пускать деньги из уставного капитала на скидки покупателям. На этом программа утилизации сельхозтехники тихо умерла, не успев родиться. Не так давно ее официально переименовали в программу обновления парка сельхозтехники. Соответственно прощайте, скидки.

Это еще один пример неэффективности работы государственной системы. А ведь все делалось по закону, в точном соответствии с инструкциями и прочими документами.